о сайте ...

Изменение роли университета в современном мире

Кузнецов Илья
Тамбовский государственный университет имени Г.Р.Державина

Современное общество развивается невиданными раннее темпами, возрастает роль информации и синтеза различных культурных систем. Меняются духовные и материальные  ценности, они начинают выражаться в новых формах. Возникают новые механизмы межличностных отношений, новые условия взаимодействия внутри государства и мирового сообщества. Рост объёмов информации имеет и обратную сторону – это рост некомпетентности определенной части общества. Быстрые темпы прогресса человечества  приводят к отставанию в духовном и материальном развитии отдельных индивидуумов, а иногда и целых социальных групп. Не имея возможности четко ориентироваться в потоках разносторонней  информации, определенная часть общества дистанцирует  себя от  активных общественных действий, прибегая к упрошенному восприятию действительности. И такого рода разрыв  дополнительно способствует   росту социальной нестабильности и социокультурному кризису. В личностно-профессиональном плане все более ощутим разрыв  между достижениями,  профессиональным мастерством отдельных выдающихся личностей и действиями в этой области основной массы работников.[1]   Сегодня как никогда повышается  цена ошибок и заблуждений во всех сферах деятельности и соответственно повышается цена способности разрабатывать и осуществлять оперативные и  действенные  механизмы развития.

На этом фоне образование традиционно остается весомым рычагом влияния на жизнь общества, учитывая современные тенденции, транслирует новым поколениям весь позитивный опыт развития человечества. Вместе с тем, оно, как неотъемлемый социальный институт, испытывает на себе все кризисные явления развития общества. Согласно довольно распространенной точке зрения, образование  является одним из наиболее консервативных элементов общественной системы. В последние десятилетия мировая система образования, как отмечают авторитеты в этой области, пока не в состоянии удовлетворить все возрастающий спрос на объем и качество образования.[2]  Причем,  львиную долю критики получает именно высшее образование.

Сегодня,  как и прежде, только в университетах воспроизводится «профессиональная» и «техническая» интеллигенция. Но ее удельный вес в студенческом корпусе стремительно сокращается. На деле вот уже более двух десятилетий в  западном мире, и в России производится избыточный процент специалистов.  Они не затребованы ни производством, ни общественными институтами. При этом, ряд специальностей остро ощущает недостаток, отлаженной на высоком (университетском) уровне,  системы передачи знаний. Обучение в высших учебных заведениях обретает пограничный характер между «получением знаний», «профилактикой безработицы», искусственным продлением периода «вступления в активную жизнь». Массовое поступление молодых людей, в университеты становится, с точки зрения теории рационального выбора, все менее и менее мотивированным, а студенчество, соответственно, все больше сводится к культурно-возрастному «до-взрослому» стилю жизни.[3] 

Таким образом,  перед университетом  встала задача о  позиционировании себя  в информационном пространстве как научно-культурного центра, отвечающего всем актуальным потребностям в знаниях.  При этом  доступ к знаниям, информации  должны иметь не только студенты, но и уже сложившиеся специалисты и здесь очень важным становятся системы непрерывного и дистанционного образования, присутствие университетов в виртуальном поле.  Если обучение определенной части студенчества носит экстенсивный характер, то выбор людей, вступивший в профессиональную жизнь, более целеустремленный. Следовательно, реализация  последними полученных  знаний имеет тенденцию к большей эффективности. 

Помимо задачи формирования собственного, уникального имиджа; все большее значение приобретает культивирование позитивного,  внутриуниверситетского климата. В условиях увеличения количества студентов и вузов, в условиях доступности, практически, любой информации  становится  очень сложно, даже для старейших университетов,  сохранить тот самый феномен «университетского духа». Сохранить «сакральность» университетских знаний,  способность не только передавать, но и создавать новые знания.   В учебных заведениях начинают возникать новые отношения, определенные развитием общества в целом.  Имея инертную природу,  новые внутрикорпоративные отношения  нуждаются в изначально верном направлении; и должны основываться на уже сложившемся  позитивном опыте,  и  на объективном анализе.

Сегодня, в условиях глобализации, увеличивается важность присутствия университета на международном пространстве. Университеты имеют дело с качественно новым этапом международного со­трудничества, характеризующимся на­растающими темпами и глубиной взаимодействия национальных образовательных систем, созданием в ряде регионов условий для их интеграции и посте­пенного формирования целостного мирового обра­зовательного пространства. В отличие от предшествующего периода, интерна­ционализации образования, когда преобладающи­ми формами сотрудничества были двусторонние от­ношения;  для нынешних вузов актуальными ста­новятся: многосторонние межгосударственные связи, крупные целевые и международные об­разовательные проекты.[4] Деятельность национальных университетов  является одним из элементов международной политики.  Так, например, сегодня термин «общеевропейское образователь­ное пространство» перестал быть только лозунгом; он все больше отражает развивающуюся реальность. Некоторые важные решения, объективно ведущие к сближению нацио­нальных систем образования, принимаются правительства­ми западноевропейских государств самостоятельно, а в ряде случаев и без предварительного согласования друг с дру­гом.[5] 

Одним из определяющих элементов в изменении роли и места университета в современном мире является изменение его положения во внутренней политике государств. В частности, в последнее время, наблюдаются изменения в отношении государства к высшему образованию. Став проверенным транслятором общественно-политической стабильности, университеты получают большую автономию, и все меньше испытывая государственную опеку. Примером может служить Франция – традиционный представитель жесткой и централизованной образовательной политики, где уже в ходе государственной образовательной реформы 1982 г., произошла некоторая децентрализация управле­ния образованием. Академии и местные органы управле­ния получили больше прав. Принятые в 1983 г. законы расширили возможности децентрализации и привели к перераспределению ответственности между местными (негосударственными) органами власти и государством.[6]  

Таким образом, в последнее время  университет набирает опыт автономной социализации в обществе «высокой» современности — опыт «новой» свободы. Эпоха тотального государственного контроля над развитием университетов бла­гополучно завершилась.[7] Хорошо это для высшего образования или плохо, покажет время. Стоит  отметить, что на данный момент последствия увеличения прав и свобод университетов полностью не проявились.

Сегодня университеты все больше наращивают свое присутствие в коммерческой сфере, являясь поставщиком образовательных услуг и производителем интеллектуального продукта.  Став, по сути, коммерческими предприятиями университеты активно сотрудничают с частными компаниями. В частности, в США, соотношение государственных и частных затрат составляло примерно 2:1. При этом среди государственных расходов расходы штатов занимали около 29%, фе­деральные расходы — 7.0% и местные расходы- 2.0%. Около 27% финансирования, осу­ществлялось различными фирмами. Этот тип финансирования связан с постоянным мониторингом, который осуществляют фирмы среди студентов  университетов. В результате этого мони­торинга фирмы не только подбирают бу­дущих сотрудников, но участвуют в их профилизации, заботятся об обновлении оборудования вузов, а также о дополни­тельных стипендиях для "своих" студентов. 

Получив определенную свободу, прежде всего, в экономической сфере университеты получили так же и конкурентную борьбу.  Показательно, что в  тех же США университеты стали утрачивать монопо­лию на высшее образование, оказавшись перед лицом конкуренции со стороны промышленных фирм, создавших собственные вузы или учебные центры, свои системы переподготовки высококвалифицированных кадров на уровне бакалавров, магистров и даже докторов наук. Более 1000 различных учебных программ, преследующих названные цели, реализует­ся в 100 корпорациях и ведомствах, которые расходуют на обучение своих сотрудников до 100 млрд. долларов. Дипломы, выдаваемые корпора­циями, в ряде случаев отвечают критериям Американского совета про­свещения и приравниваются к аналогичным удостоверениям местных тради­ционных вузов. [8]

Таким образом, одна из основных задач современного университета – занятие своей, уникальной ниши в информационно-образовательном пространстве, получила весомую, материальную причину.

Что касается Российского высшего образования, то в нем отражаются, в той или иной мере, практически, все мировые  проблемы и тенденции, приобретая специфику нынешнего периода. В частности, получив определенную экономическую свободу,   российские вузы, по сути, превратились в «конвейер дипломов и полуграмотных специалистов». В самой меньшей степени – это касается, традиционно сильных технических вузов. В больше степени – это касается гуманитарных вузов, открывших новые и актуальные специальности.    Внутриуниверситетская культура, носящая определенный элемент избранности, практически нивелируется под давлением расширения количества студентов и слабого преподавания некоторых новых дисциплин. Меняется, не в лучшую, сторону отношение общества к высшему образованию, только инертный характер формирования образа вуза не приводит к достаточно резким потрясениям.  

Что касается сотрудничества между частными фирмами и университетами в России, то по определенным причинам, в частности – недолгая история  частных компаний в современной России и экономическая неопределенность развития, оно  проходит сложнейший процесс становления. 

Слабым конкурентом государственным университетам, являются частные вузы. Но именно частные высшие учебные заведения, на данный момент ведут наиболее активную работу над созданием соответствующей материальной базы (помещения, библиотеки, оборудование и т.д.) и формированием  собственного имиджа.  Существует достаточно большая вероятность, что в будущем (спустя несколько выпусков) некоторые из них  составят серьезную конкуренцию государственным.  Что касается конкуренции между государственными вузами, то в большинстве регионов еще с советских времен сложились система местных образовательных центров, практически, полностью удовлетворяющих все потребности в получении высшего образования и на данный момент они становятся монополистами в своей области.  К тому же, если раньше эффективность функционирования вуза завесила от качества предлагаемых знаний, то сегодня к этому добавляется эффективный менеджмент и PR.

В целом, высшее образование в России находится в процессе перехода на качественно новый этап. И первые результаты приносят больше вопросов, чем ответов. В частности – это последствия введения ЕГЭ, попытки интеграции в мировое образовательное сообщество, инвестиции частного бизнеса и т.д. Очевидно лишь одно – процесс реформирования необратим и  практически вся инициатива  в данном вопросе будет принадлежать государству.


[1] Нечаев В.Я. Социология образования. Курс лекций. Часть первая. М., 1998. С. 3
[2] Н.П. Ващекин, А.Д. Урсул  Ориентиры опережающего образования //  Социологические исследования №5  200 С. 93
[3]
А. Согомонов Назад в университет // Отечественные записки №2 2002 С. 103
[4]
Галаган А.И. Интеграционные процессы в области образования: анализ мировых тенденций //  Соц. гум. знания №5 2002 С. 74
[5]
Вульфсон Б.Л.  Стратегия развития образования на Западе на пороге XXI века М., 1999, С. 196  
[6]
А.И. Галаган Сравнительная характеристика  систем управления высшим образованием  в России и некоторых зарубежных странах // Соц. гуманитарные знания №6 1999 С. 218  
[7]
А. Согомонов Назад в университет // Отечественные записки №2 2002 С. 101
[8]
В. Кроль Кадровый потенциал и финансовое обеспечение высшей школы России
 // Педагогика № 6 1994 С. 29